РЕПЛИКА

ЯРОСЛАВ КОВАЛЬЧУК

руководитель исследовательских программ МАРШЛаб

"Пространство для каждого: проблемы создания комфортной городской среды"

Лекция, прочитанная на фестивале "Зодчество VRN" в Воронеже 

 

Начать стоит с вопроса о том, кто создает общественные пространства. Я скажу несколько слов о профессии архитектора, о ее связи с другими дисциплинами и о том, что с ней происходит в современном мире, и покажу несколько примеров того, как с помощью образования можно создавать общественные пространства.

 

Исторически архитектор занимался всем. Мы откроем Палладио - у него в трактате есть и про градостроительство, и про конструкции мостов, и про здания. К концу 17 века появляются инженеры, которые довольно быстро заявляют о себе как о специалистах другой профессии, и уже к 18 веку инженер и архитектор — это две разные профессии. К 19 веку появляется специализация «городской инженер» (civic engineering). В 20 веке ландшафтные архитекторы заявляют о себе как о совершенно независимой специальности. В это же самое время у инженеров появляется много разных специализаций, в Советском союзе появляется специальность «градостроитель» (на мой взгляд, самый близкий ее аналог - это urban design). Все, что в 20 веке появлялось как специализация, дальше превратилось в полноценные профессии. В начале нулевых в России планировщики заявляют, что они не архитекторы: все началось с Глазычева, который говорил об урбанистике, а не о градостроительстве. Потом оказалось, что никто не знает, что такое урбанистика, но постепенно сложилась профессия городского планировщика, человека, который разрабатывает градостроительную документацию. Есть профессия транспортного инженера, которая тоже сильно отделена от остальных специальностей, полгода назад я узнал, что есть такая профессия, как ландшафтный урбанист.

Последние 10-15 лет оказывается, что если мы начинаем работать с городом, нужны какие-то совсем уже удивительные специальности, не имеющие к архитектуре прямого отношения, как организаторы сообществ, аналитика больших данных и так далее. Появляется дисциплина urban studies, городские исследования. 

Как правило, оказывается, что если мы пытаемся развивать город, создавать комфортные общественные пространства, что-то с ними делать, кроме вот этих специальностей, близких более-менее к архитектуре, оказалось, что есть очень много других: городская география, социология города, культурная антропология, география культуры, экономическая география, экономика города, биология городских экосистем, экология города.

И тут возникает вопрос, а какое же место занимает архитектор во всем этом зоопарке разных специальностей, которых не просто много, а они постоянно меняются, постоянно возникает что-то новое, и вообще непонятно, чем же занимаются архитекторы? Мы могли бы сказать, что мы проектируем дома, и в общем дальше никуда не лезем. Или мы можем сказать, что все-таки мы занимаемся больше интеграцией, то есть помимо собственно проектирования домов или площадей, архитектор - это такое связующее звено между разными специальностями, человек, который можем собрать знания от разных специалистов, скоординировать всех и сделать общий проект. 

Поскольку я занимаюсь не только проектированием, но и преподаванием, мне интересно то, что сейчас происходит в образовании. Это касается не только архитектурного образования, и не только российского архитектурного образования. В целом образование во всем мире находится в кризисе, идет активный поиск новых путей и подходов, способов устройства образовательной системы в целом, потому что наша существующая образовательная система сложилась где-то в конце 19 века, когда произошла индустриальная революция, и появилось индустриальное общество, появились города, появились большие города - миллионники. Но в индустриальном обществе все было структурировано и понятно. Допустим, программа МАРХИ сделана по тем же принципам, что и программы многих архитектурных институтов не только в России, когда студенты сначала учат проектирование малоэтажного жилого дома, частный клуб на 300 человек, городской район, рабочий поселок и так далее. Был понятен набор основной типологии, которую архитектор должен уметь спроектировать, и соответсвенно, на занятиях в институте можно было пройти все типологии - и человек показывал, что он может спроектировать клуб, может спроектировать жилой дом, малоэтажный, многоквартирный и так далее. В результате ему выдавали диплом, который показывал, что человек выполнил всю обязательную программу упражнений и умеет все это делать, какой-то порог качества обеспечен. Но в современном мире все меняется с такой скоростью, что даже если мы сделаем какой-то новый стандарт с другим набором типологий, которые нужны сейчас, скорее всего, пока мы будем его разрабатывать, эти типологии устареют и окажется, что нужно что-то совершенно другое. Еще 5-7 лет назад никого особенно не интересовали общественные пространства: как их проектировать, что с ними делать? Прошло семь лет и это стало главной темой. Сейчас прошло уже несколько форумов по комфортной городской среде, сначала в Москве, потом в Татарстане, потом куча конференций, форумов и всего прочего, это уже становится главной градостроительной политикой Российской Федерации. И это произошло за семь лет. За семь лет можно сделать эту программу, но если мы начнем сейчас разрабатывать учебную программу по комфортной городской среде, может оказаться, что за семь лет фокус сместится и главной будет какая-нибудь другая совершенно проблема. Или городская среда будет пониматься совершенно по-другому. Поэтому образование меняется не только по своей содержательной части, а вообще по структуре. И это есть во всем мире, и в МАРШе, и в МаршЛабе (это лаборатория, которая занимается разными экспериментальными вещами при ней), мы как раз таки экспериментируем с новыми формата образования, которые очень тесно связаны с практическими задачами.

 

МАРШ

МАРШ — школа, действительно сильно отличающаяся от большинства архитектурных институтов, очень маленькая. Набор в МАРШ никогда не будет большим, это принципиальная позиция нашего ректора Евгения Викторовича Асса. В большом масштабе эти принципы работать не будут. Сейчас в МАРШе порядка ста человек, и больше не надо, это следствие главного подхода к преподаванию - есть маленькие группы, и преподаватель много времени уделяет каждому студенту. Это скорее возвращение к платоновской академии, не совсем образование по канонам, а скорее наставничество, когда практикующий архитектор работает с группой в 12 человек максимум. Соотвественно, очень важно, кто преподает,  и кого мы учим. 

То, что мне самому интересно — как вообще может быть устроено архитектурное образование и как мы можем работать с теми проблемами, которые встают перед нами при проектировании города, зданий, парков. Мы довольно много провели летних школ и воркшопов в партнерстве с другими организациями, и каждый раз мы пытались попробовать новые подходы к проектированию и к организации учебного процесса. 

 

Несколько примеров. 

Город Махачкала. 

Город Махачкала находится на юге России, на берегу Каспийского моря, там еще теплее, чем в Воронеже, зимой там в районе ноля, но есть проблема в том, что все время дует очень сильный ветер. В Махачкала очень сложные социальные процессы. В России это, наверное, один из самых быстрорастущих городов, который с огромной скоростью и абсолютно хаотично застраивается новыми многоэтажными домами, и там есть фонд «Пери», созданный Зиявудином Магомедовым. Фонд пригласил нас провести в Махачкале воркшоп, задача состояла в том, чтобы создать новое здание для образовательного центра. Фонд пришел к нам с идеей сделать конкурс, но в конкурсах я разочаровался в последнее время, и предложил сделать  по-другому: поскольку это образовательный центр для молодежи, то стоит позвать молодых архитекторов, которые его и спроектируют, это будет не просто конкурс, это будет воркшоп-конкурс. Мы соберем всех в одном месте, проведем вместе 10 дней, участники спроектируют несколько вариантов этого здания, а потом жюри отберет лучший, который будет реализован. Сейчас там уже идет стройка, и группа, которая выиграла этот конкурс, продолжает авторское сопровождение. Прием заявок был объявлен для молодых архитекторов и студентов всех стран мира, и действительно получилась удивительная география: почти все континенты были охвачены, кроме Австралии и Антарктиды. Были тьюторы - я, Наринэ Тютчева из МАРШа и Хироки Мацуро из Maxwan, и 30 студентов. Получилось два набора: один международный, и отдельно набор для студентов из Дагестана, потому что мы решили, что у нас должно быть представительство местных молодых архитекторов: для них это будет хорошая школа, а мы сможем лучше узнать про Махачкалу и Дагестан. 

Что это такое? Это не просто проектирование и не просто образование. Это большое городское событие. С одной стороны, есть лекционная программа, почти каждый день какое-то публичное событие, либо лекции преподавателей, круглые столы, на которых мы обсуждали проблемы, связанные с образованием, с Махачкалой, с Дагестаном, с инновационным развитием. С другой, это проектная работа, люди, которые работали над проектами, получили совершенно новый взгляд и много новых знаний и навыков не только от преподавателей, но и друг от друга, поскольку там были люди из самых разных стран. Для города в целом это стало довольно значимым событием, и как образовательная программа, и как просветительская программа для горожан, мы собрали кроме наших много разных экспертов, людей, которые там живут и работают, и которые занимаются самыми разными вещами — от художников до антропологов. 

 

Когда мы что-то проектируем, мы всегда начинаем с исследования. Воркшоп был построен так, что понедельник и вторник они работали над исследованием - там и полевое исследование и предметное изучение всех вопросов, связанных с развитием этого образовательного центра. У нас было три группы, которые занимались исследованиями разных вещей: первая группа занималась людьми и сообществами, ее курировал я, темой образования занималась Наринэ Тютчева, и тему «город и архитектура» — курировал Хироки Мацуро.

 

Я боялся, что этот центр никому окажется не нужен. То, что мы слышим и знаем про Дагестан — это довольно мрачная информация, но Дагестан — это очень древняя и интересная культура, и дагестанский ислам — он не похож ни на что другое, это такое мистическое течение в исламе. В какой-то момент в Махачкале с ее древней культурой случилась катастрофа: в 70е-80е Махачкала была культурным и образовательным центром Северного Кавказа. Там было огромное количество студентов, город развивался, по своей жизни он был похож на нынешний Воронеж по количеству культуры, образования. А после 1991 года почти все образованные люди оттуда уехали либо в Москву и в Петербург, либо за границу, в город приехало очень много людей из горных сел, у которых, когда они приезжают в город, разрушается традиционная культура сельской общины, а новой городской культуры не создается, и в результате город, который был культурной столицей этого региона, пришел в ужасное состояние.

 

Во многих городах происходил такой этап. Такое было в Москве, такое было в Лондоне, в Ньй-Йорке. Образование — это как раз один из инструментов, которые могут очень здорово и сильно менять городскую среду, но не быстро, это вещь, которая быстро не работает.

 

Мы считали сообщества, чтобы выявить целевые группы, смотрели, какие уже креативные индустрии и креативные сообщества есть в Дагестане, чтобы понять, кого из них мы можем пригласить в этот культурный центр.

Это целевые аудитории, которые мы туда хотим пригласить.

Другая часть посвящена тому, как в Дагестане устроены всякие места, куда люди приходят, мы выявили две традиционные формы: там очень специфический дизайн ресторанов, когда столики стоят в отдельных кабинках, и каждая компания как бы сидит сама по себе, и есть кафе более молодежные, где совершенно другая организация пространства. Структура пространств традиционных аулов, которая переносится на современные пространства в городе. Та же самая структура повторяется в торговых центрах, которые там строятся. 

 

Мы сделали предложение по очень схематичной структуре организации этого участка. Очень важный момент: мы должны, конечно, оставить какой-то контур безопасности, периметр. С одной стороны — он должен быть, с другой стороны - он должен быть проницаемым и максимально комфортным, но полностью от него отказаться невозможно, и у нас получилось, что само пространство этого центра должно состоять из нескольких частей, часть из которых общедоступная, и часть зарытая, хотя визуально этоодно пространство.

 

 

Второй блок - исследование образования. Группа Наринэ Тютчевой посмотрела всю историю образовательных учреждений начиная с Платоновской академии, и после этого был проведен круглый стол, на котором мы обсуждали, что же происходит с образованием. Одним из выводов этого круглого стола было то, что современная образовательная система как раз от такой жестко структурированной системы индустриального общества движется куда-то в сторону платоновской академии, когда ученик с учителем просто ходили под деревьями и обсуждали важные проблемы. 

 

В том, как менялось образование России и Европы за последние 2 тысячи лет, есть два полюса: идеи и знания. 

В какой-то момент образовательная система была построена на обмене идеями, а в какие-то моменты образовательная система была сконцентрирована на передаче знаний. И вот то, что мы сейчас видим — это крен в сторону передачи знаний. Сейчас происходит новая вещь — знания можно получить без всякого университета, с помощью поиска в гугле, и система образования должна начать двигаться куда-то в обратную сторону, в сторону обмена идеями.

 

Для нас, для нашего проекта, самым важным стало состояние открытого проектирования, когда мы моментально получаем обратную связь и от жителей, и от экспертов, и от представителей власти, в отличии от публичных слушаний или рассмотрения на архитектурном совете, когда готовый проект архитектор приносит на Градсовет, а ему говорят «ну это хорошо, а это не очень хорошо, давайте переделаем». Мы же в ходе самого процесса каждый шаг обсуждали и могли работать будучи уверенными, что движемся в правильном направлении и общественность нас поддерживает, с администрацией проблем не возникнет. 

 

 

Весенний МАРШ в Казани

В Казань нас пригласила Наталья Фишман - советник Президента Татарстана, которая занимается развитием общественных пространств, провести воркшоп, посвященный развитию парков в районных центрах Татарстана. 

Здесь вообще-то меня очень обрадовало и удивило то, что в Татарстане занялись районными центрами. Обычно в областях в первую очередь смотрят на столицу региона. В Казани занялись районными центрами — довольно небольшими поселениями — их было выбрано 8 — в которых нужно было сделать пилотные проекты, посмотреть, как это все можно там переделывать-преобразовывать, чтобы потом расширять опыт на другие поселения. 

Воркшоп в Махачкале мы организовали больше, чем полгода, и вообще, чтобы сделать большую хорошую школу на 10 дней, нужно время, и за 2-3 недели сделать это невозможно. В Татарстане у нас было полтора месяца, что вообще-то мало, чтобы договориться с тьюторами из разных стран, чтобы провести нормальное оповещение, сбор заявок, отбор участников, потом нужно подготовить еще программу воркшопа, мы проводим предварительное исследование, чтобы участники получили какой-то бриф с информацией о том, что там есть. 

Это все занимает время. Здесь его было мало, поэтому воркшоп был не международный, там были люди только из России и больше половины было из Татарстана.

Было восемь тьюторов и восемь групп, каждая из которых занималась своим районным центром. Потом в результате решили, что в этом году реализуют пять проектов из восьми, и два из них я покажу.

 

У воркшопов и школ, всегда есть три вида целей. С одной стороны, хорошо бы достичь их все, но часто они начинают противоречить друг другу, и приходится решать, какая же из них главная и какая второстепенная. 

 

Во-первых, всегда очень сильно противоречат проектные и образовательные цели. Если мы хотим сделать хороший проект, то нам нужно изначально собрать очень сильных участников, тогда мы заранее знаем, что у нас есть продвинутые архитекторы, которые точно что-то умеют, они сделают хорошие проекты.

С другой стороны, если мы хотим сделать все-таки образовательное мероприятие, и наша главная цель - учить людей, которые придут на воркшоп, то мы не можем требовать от них каких-то проектных результатов, нам нужно набирать людей, которые хотят и готовы учиться, и учить их. А какие проекты получатся… Ну если хорошие — будет хорошо. И социально-просветительские цели (общение, публичное обсуждение проектов) — это тоже замечательно, но на это тоже нужно огромное количество сил и ресурсов потратить, ее, во-первых, нужно продумать. И очень важно найти баланс. В Казани у нас как раз приоритетными были проектные цели. 

Я покажу два проекта. 

Это огромное село Кукмор, около 10 тысяч человек, где в центре протекает речка, а вокруг нее что-то такое зеленое-заросшее. Формально это парк, на самом деле это просто заросли, превращенные более-менее в помойку. Там группа занималась вот этой зеленой территорией вдоль этой речки. 

Проекты придумали, как преобразовать это пространство, главной идеей было то, что вдоль всей речки проходит дорожка, по которой можно довольно близко к воде пройти, сделано несколько мостов новых, по которым можно перейти эту речку, и отдельные площадки, на которых можно как-то по-разному проводить время. 

Это второй проект. Город Мамадыш. Небольшой, 15 тысяч человек, но очень древний, и там в долине реки как раз сделали такой Центральный парк этого города, он еще не достроен. Это фотографии того, как это выглядело уже этим летом. 

 

Принципа дизайна и принципы проектирования общественных пространств — они и в том и в другом случае завязаны на общении с людьми, то есть мы не можем проектировать пространство просто что-то выдумывая. Нужно начинать с общения с людьми, и фокус на людей — это основной взгляд и изменение подхода к проектированию, который сейчас происходит в архитектуре, и который я пытаюсь использовать в своих проектах. То, что мы делаем - мы делаем для человека, и сам процесс проектирования должен быть построен так, чтобы нам как можно больше информации можно было получать от людей, чтобы с ними можно было все обсуждать, чтобы можно было понимать, чего им действительно нужно, и что им не нужно, и проектировать не просто исходя из своих фантазий, а исходя из тех запросов, которые есть у людей. 

 

Кто слышал про ArtPlay?

Это один из успешных арт-кластеров Москвы, он быстро развивается, я сейчас занимаюсь новой территорией расширения ArtPlay там же, в Москве, на соседнем заводе, который называется Плутон. Вообще ArtPlay находится между Марсом и Плутоном, мы в какой-то момент радостно это обнаружили, там с одной стороны завод Марс, с другой стороны - завод Плутон. Это военный завод, на котором производство развивается и модернизируется, в результате освобождается огромное количество помещений. Сам ArtPlay возник в 2004 году, это была фабрика «Красная Роза», которую очень быстро превратили в арт-кластер, собрав там всех архитекторов, дизайнеров и прочую творческую публику, а потом в 2008 уже возник нынешний ArtPlay на заводе «Монометр». За эти 8 лет весь завод был преобразован, и сейчас проблема в том, что там нет места.

Это проблемы, которые сейчас стоят перед ArtPlay, и здесь есть важный момент: если мы что-то проектируем, то мы начинаем всегда с проблем. Любой проект, любой дизайн — это решение проблем. Это моя принципиальная позиция: если у нас нет проблем, если все хорошо, то ничего проектировать не надо. Любой проект архитектурный, градостроительный, какой угодно — это всегда решение проблемы, и первое, что нам нужно сделать — это выбрать проблему, с которой мы собираемся работать. Если мы говорим про общественные пространства в городе, то проблем там обычно очень много и самых разных. Мы никогда не сможем решить их все, мы не сможем решить все проблемы Вселенной, и выбор проблемы, которую мы собираемся решать — это самый главный шаг, и сделано это должно быть на основе исследования. 

У этой территории очень большая, длинная история, к концу 20 века она пришла в запустение, хотя сейчас там развиваются арт-кластеры и все стало меняться. Вообще в какой-то момент это был самый дорогой район Москвы, когда Петр Первый жил здесь. Петр Первый вообще очень не любил Москву, он поступил точно так же, как Людовик 14, он перенес свой двор в Лефортово, за город, там построил первый в России регулярный парк, построил небольшой дворец, и там, как это всегда в России и бывает, вокруг Лефортово возникло огромное количество усадеб самых богатых семей, которые строили дворцы и парки. К концу 17 века это была такая московская Рублевка — самый дорогой загородный район, и там довольно много всего от этого сохранилось. Потом он превратился в полностью промышленный район. В этом контексте, с этой историей мы работаем. Возникла задача превращения промышленного объекта в общественное пространство (кластер — это общественное пространство в любом случае). 

Эти принципы я не разрабатывал, но я с ними согласен. И самое главное, то, чего вообще не делается в наших городах, когда что-то ремонтируют, это поэтапная реализация проекта. Если мы хотим преобразовывать пространство — то не надо брать его и сразу переделывать все целиком, в финальный вид. Нам нужно сначала что-то спроектировать, потом это попробовать в временных решениях, посмотреть, как это работает, и что работает, а что нет.

Эта схема взята с методики английского совета по дизайну, это такая общественная организация. Сначала у нас есть какое-то ТЗ, мы его обычно получаем от заказчика, от города. Мы начинаем анализировать и исследовать все, что есть вокруг и как это друг с другом связано, и у нас появляется огромное количество проблем, которые могут к этому ТЗ никак напрямую не относится, но мы их увидели, и здесь лучше всего собирать все, что вам приходит в голову, максимум информации. Дальше мы берем и отсекаем все лишнее, и выбираем одну важную проблему, с которой мы собираемся начать. Это вещь, с помощью которой мы этот проект действительно продвинем. И вот это и есть настоящее ТЗ проекта, которое здесь получается. 

 

Мы устраиваем мозговые штурмы, придумываем самые-самые разные вещи и идеи, как с помощью архитектурных, дизайнерских и пространственных решений эти проблемы могут быть решены. Их должно быть как можно больше, и дальше мы их начинаем тестировать и смотрим, какая из идей лучше всего решает эту проблему. Важный момент: чем более простым способом мы решаем эту проблему, тем лучше.  Любое архитектурное, ландшафтное и градостроительное предложение, чем оно проще, тем лучше. Мы должно экономить ресурсы и тратить их как можно меньше. На мой взгляд, идеальная архитектура и градостроительство — это самые самые простые вещи. В ходе тестирование мы выбираем те решения, которые нам кажутся оптимальными. И вот как это работает с Плутоном.

У нас есть люди. Проблемы, с которыми мы работаем — это не проблемы вообще, это проблемы конкретных людей, и в отличии от парка в городе, в  ArtPlay гораздо проще — там очень понятная целевая аудитория. 

Любое городское общественное пространство — у него обычно больше разных заинтересованных сторон. 

И вот это три проблемы, которые я сформулировал как главные для Плутона, самое основное — это отсутствие атмосферы. Атмосфера — это главное, что есть в любом общественном пространстве, всегда, она просто разная. И она, эта атмосфера, реализуется в конкретных совершенно пространственных объектах — это места для общения, в которые хочется прийти и остаться, провести время, что-то там делать.

Это первые, небольшие временные решения, которые тестируют основные проблемы.

 

И вот это как раз схема первого этапа, где мы просто будем преобразовывать маленькие кусочки и смотреть, как это происходит. 

Это второй этап, как мы будем будем идти по корпусам и что переделывать. И третий этап, гипотетический, касается того, что мы еще и вокруг все превратим в комфортную городскую среду.

И вот несколько картинок того, как это будет превращаться:

Это все такие аттракционы. Самая главная идея проекта, собственно, в том, чтобы быстро сделать маленькие аттракционы, акценты, которые запоминаются людям и полностью меняют настроение этого места. 

Другой вход с Яузы, который сейчас должны начать ремонтировать, там чудовищный евроремонт, его надо ободрать, поставить светильники и покрасить все.

Это тоже вход, которым там был, вид с Яузы, с помощью лавочек, краски и вывески это все должно стать совсем другим. 

И дальше мы будем смотреть, как это все работает.

Настоящий дизайн, архитектура и проектирование - это не рисование геометрических узоров, это решение проблем! 

Это не дизайн, это не архитектура, это как раз то, что делать нельзя, мы когда проектируем, как можно больше должны смотреть на людей, которые пользуются, и нужно как-то влезть к ним в голову и понять, что же у них там есть.

 

КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ
форум
27/11/2017 – 30/11/2017
Союз Архитекторов России, Гранатный пер., 7
круглый стол
28/11/2017
Москва, Центральный Дом архитектора
Союз архитекторов России © 2011–2017 Условия использования материалов сайта