Быть свободным в архитектуре означает чётко сознавать «красные линии», но при этом сохранять внутреннюю независимость мышления, оставаться профессионалом и художником.
Территории, которые умеют работать со своим культурным кодом, формируют образ «малой родины», привлекают интерес к самобытной истории места, становятся примером долгосрочного устойчивого развития.
Сейчас происходит процесс, который уже был в нашей истории. Мы опять возвращаемся на новом уровне к типовой архитектуре. Она может быть очень хорошей, но для этого ее должны разрабатывать архитекторы. А строителям кажется, что они могут создавать комфортную среду сами. Это — иллюзия и она, разумеется, пройдет. Когда? Все зависит от динамики развития нашего общества.
Талант архитектора заключается в умении правильно объяснить свою идею, довести её до заказчика, до строителя, до всех, чтобы все правильно поняли, чтобы они загорелись этой идеей и реализовали её. Это очень сложная вещь. Я своим говорю: или нарисуйте, или макет сделайте, или станцуйте, спойте, но заказчик должен понять, что ты хочешь сделать. И после этого всё получится.
Как мы знаем, в комфортных, тепличных условиях выращивают овощи, а на теплых фермах — травоядных. Вряд ли мы хотим видеть у наших будущих специалистов такие «боевые» качества, тем более в условиях довольно жесткой конкуренции, в том числе и с иностранными архитекторами.
Архитектор, как правило, стремится к самовыражению. Трудно себе представить архитектора, который хочет проектировать «серую коробку». Однако проект с безликой архитектурой может быть следствием взаимодействия между заказчиком и архитектором.
Начатая программа сноса ветхих пятиэтажек может стать достойной альтернативой редевелопменту промзон и застройке полей только при условии, что помимо возведения жилых зданий будет создана полноценная городская среда.
Архитектура решает комплексные задачи, она не должна заниматься только фасадами или внутренним убранством. Ее функционал — организация всего пространства города, микрорайона или квартала.
«Ключевые проблемы визуального облика крымских городов – невнимание к архитектуре, хаос вывесок на ограниченной площади, фальшфасады на исторических зданиях, глухие витрины, самостоятельные надстройки и беспощадный пресловутый самострой».
Однозначный подход к обеспечению жильем только через ипотеку не решает проблему. Есть много других способов решить жилищную проблему. Это и развитие различных форм кооперации, что было еще в советские времена. Это строительство арендного жилья и индивидуального жилья на собственные или заемные средства, что очень широко используется в мировой практике.
«Место человеческой идее и творчеству еще остается. Сейчас много говорят о BIM-технологиях в сочетании с интернетом вещей и искусственным интеллектом, и все это, действительно, внедряется в проектирование и строительство. Тем не менее решение принимает человек, одно из главных преимуществ BIM-технологий – это возможность оперативно анализировать, сравнивать и выбирать различные проектные решения и получать данные в цифрах, а значит делать больше и быстрее, освобождая время для новых идей».
Волгоград обладает выдающимися памятниками градостроительного искусства, и это накладывает на архитекторов особую ответственность. Поэтому важно не только развивать город, но и не навредить сложившейся градостроительной среде.
Считаю, что вовлекать сомневающихся или равнодушных в общую профессиональную жизнь должны не лозунги, а наши реальные дела и творческая деятельность.
Архитектура вряд ли от детали может пойти. Она идёт от общего к частному, а от частного к общему не получается. Поэтому всем изначально говорю: не ориентируйтесь на материалы. И каждый раз, к сожалению, оказываюсь прав. Не надо закладывать ни то, ни то – давайте идею, которая вынесет всё.
Cегодня институт главного архитектора в Томске фактически развалился, и вопросами архитектуры, градоустройства стали заниматься хозяйственники, общественные деятели и специалисты, порой вообще не имеющие соответствующего образования. Для того чтобы остановить эту вакханалию, городу просто необходимо восстановить институт главного архитектора.
У каждого проекта должен быть некий ключ, то, что раньше называли приемом, стержень, вокруг которого накручивается собственно жизнь этого архитектурного произведения. Вокруг которого формируется облик, образ и так далее. Если этого исходного ключа нет, то дальше все разваливается, получается бесформенное и малоинтересное.
Объекты культурного наследия не должны быть мертвым грузом или использоваться в ущерб их исторической ценности. Они должны быть премиальным сегментом недвижимости. Иметь добавочную ценность в том, что являются предметами истории и культурного слоя города.
Программа «Моя улица» в Москве — понятное, продуманное и правильное решение. Я сожалею лишь об одном: что эту программу не приняли и не реализовали раньше. Любому нормальному человеку приятно жить в благоустроенной городской среде, а не ходить по кривым тротуарам и не смотреть на облезлые фасады. Это вещь очевидная.
Город — хрупкий живой организм, и решиться на любое «хирургическое вторжение» в него надо, заранее предусмотрев все возможные последствия. Проектирование в существующих кварталах, жилых микрорайонах, во всех анклавах города требует не только высокого уровня профессиональной квалификации, интуиции, но и жесткого самоконтроля.
Что мы хотели бы иметь от нового генплана Севастополя? Фактически, генплан нужен для того, чтобы исправить недостатки города, сложившиеся стихийно. Ведь независимо от генплана, город все равно развивается сам по себе. Главный смысл этого документа — сделать жизнь горожан лучше и удобнее.
Быть сегодня архитектором – дело, прямо скажем, непростое. Ну а главным архитектором республики именно сейчас – так вообще практически невозможно, но он, безусловно, крайне нужен.
Город должен развиваться на основании двух документов: это генеральный план и правила землепользования и застройки. Генплан определяет стратегию развития города, прежде всего коммуникационный каркас. Основные центры активности должны совпадать с узлами этого каркаса. Генплан должен был тщательно выверен, но к сожалению, с советских времен способности в этой сфере утрачены.
Союз архитекторов — это некая потребность профессионалов объединиться. Зачем люди объединяются? Чтобы быть более защищенными. Когда они чувствуют, что в одиночку им не выстоять против каких-то глобальных катаклизмов.
Общественность должна знать, какие задачи должен решать генплан. Тогда у людей было бы четкое понимание, какие вопросы стоит задавать проектировщикам. Но откровенно говоря, мне кажется, что на этот раз генплан Севастополя все-таки примут чисто из “этических” соображений.
Если вы архитектор, вы работаете и ночью. Все, что вы узнали, о чем подумали, что перечувствовали за день, вы закладываете в ночную «вычислительную машину». И утром, на грани сна и яви, она выдает результат.
Важно, чтобы естественное побеждало искусственное, чтобы эмоция побеждала разум. Разум без эмоции – это смерть. Рациональная архитектура – это архитектура смерти. Любые рациональные решения, в которых не присутствует эмоция, любовь, в которых не присутствует элемент какой-то внешней понятной дисгармонии – это мертвые вещи.
Союз сможет сформулировать предназначение, миссию и функции современной профессии, а значит — и миссию и стратегию обновленного Союза архитекторов, создать его обновленную структуру, отражающую сегодняшние реалии профессиональной жизни.
«Проблема молодых архитекторов в том, что они не чувствуют себя наследниками Мельникова. Они смотрят на западных архитекторов, архитектурная школа которых питается от русского авангарда. Для них Дом Мельникова - это икона межгалактического масштаба. А мы все бежим за поездом, пытаемся туда закинуть чемоданы, клетки с попугаями. Все это падает, волочится. А наше место - в поезде. Мы его придумали!»
«Профессионалом становятся только по «месту прописки». Если молодого специалиста опытный профессионал не взял за руку и не повел по этой архитектуре, то ничего не получится, человек так дальше и будет – рисовать картинки. А картинки – это не архитектура. Архитектура – это слишком объемная и глубокая профессия, где нужно понимать абсолютно все».
Архитектура - это не только наука и искусство. Это настоящая философия обустройства жизненного пространства.
Идентичность Иркутска с архитектурной точки зрения - это, во-первых, дерево, массивы деревянной застройки, причем не только памятники архитектуры, но и средовая деревянная архитектура. Во-вторых, это наследие 20 века, архитектура Павлова, его наследие, к которому нужно обращаться снова и снова. Наконец, сейчас есть совершенно реальный шанс создать новую, третью идентичность Иркутска.
«Выставка одного из пионеров тюменской архитектуры Виктора Станкевского – из ряда редких событий нашей среды».
